Вслед за Михаилом Ходорковским, под редакцией которого в минувшем году вышло два сборника футурологических статей российских аналитиков, перспективами развития нашей страны до 2020 года озаботился и Владимир Путин.
Переходящий "на хозяйственную работу" президент понимает значимость стратегического планирования: недаром еще до своего избрания в 2000 году он поручил Грефу разработать программу на 10 лет. Хотя в силу полной беспомощности ее не удалось даже утвердить на заседании правительства, Путин реализовал ряд ее ключевых положений, включая по сути лишающую россиян пенсий пенсионную реформу, людоедскую "монетизацию льгот", подорвавшую энергетическую безопасность России реформу электроэнергетики и многое другое.
Теперь, смело предположив, что бюджет на 2008-2010 годы (который пришлось переписывать уже в январе 2008), имеет некое отношение к действительности, и опираясь на него, Путин изложил основы своей стратегической программы до 2020 года.
Неважно, вызвано это романтическим желанием предопределить развитие страны после своего ухода или прагматичным намерением скоро вернуться к власти. Путин назвал новые цели, и сами по себе они прекрасны, как, впрочем, и риторика большинства российскихруководителей прошлого века.
Новая порция правильных слов
Цель Путина - "вхождение России в число мировых технологических лидеров". Если не сопоставлять ее с реальным состоянием технологий, с последовательным уничтожением системы образования, с преследованием и выдавливанием из страны ученых, с вакханалией околонаучной бюрократии, - цель правильная.
Для ее достижения Путин призвал "сконцентрировать усилия на решении трех ключевых проблем".
Первая - "создание равных возможностей для людей". Прекрасная цель, если забыть, что именно в путинской России с "равенством возможностей" стало хуже, чем даже не только в СССР, но и в России ельцинской. Именно в "нулевые", путинские годы "социальные лифты" были уничтожены, а культура лидера, назначающего руководителями лично преданных друзей и земляков с минимальным учетом их профессиональных качеств, стала нормой для всей страны.
Вторая путинская проблема - "формирование мотивации к инновационному поведению". Смысл понятен, но формула прелестна: не превращение этого поведения в норму жизни, нет - всего лишь "формирование мотивации" к нему! Неясно, каким образом за счет одного лишь изменения мотивации удастся обновить всю производственную базу страны, чтобы за счет четырехкратного повышения производительности труда решить третью проблему - "радикально" повысить эффективность экономики.
Путин произносит верные слова о конкурентоспособности, модернизации, "экономике знаний", почти не упоминая конкретных механизмов. А уж обещание "максимально комфортной конкурентной среды" и вовсе выдает в нем человека, не знакомого с конкуренцией как таковой. Здесь пахнет маниловщиной, - "но Манилов мне милей, чем Собакевич".
Правда, Путин указал, что путь "инновационного развития" "требует максимальных усилий со стороны государства, бизнеса , всего общества". Не "мотивации", но "максимальных усилий", то есть, по сути, мобилизации. Но, поскольку мобилизационная и инновационная в ее современном понимании модели экономики несовместимы, эти слова президента стоит воспринимать как дежурную риторику, подчеркивающую значение, которое он придает теме, но не более того.
Тем более, что, подчеркивая, что "Россия должнастать самой привлекательной для жизни страной", Путин выразил убежденность в возможности "сделать это, не жертвуя настоящим ради так называемого светлого будущего". Так что про "максимальные усилия" - это для галочки, чтобы бюрократы не ленились.
Социальная политика
Первым среди направлений деятельности Путин назвал образование . Все сказанные слова прекрасны... и полностью противоречат реальной политике Путина . Превращение образования из системы передачи знаний и формирования личности в систему выкачивания прибыли из молодежи, внедрение тупой зубрежки и "клипового мышления", отбивающих способность к творчеству и даже к простому восприятию нового, не соответствуют возвышенным декламациям президента.
Вслед за образованием Путин заговорил о науке - нет в России человека, который не подпишется под каждым словом! Но ведь на деле это его политика выталкивает из страны ученых, под прикрытием громких обещаний бросая им жалкие подачки со стола монополий, делая их рабами тупой околонаучной бюрократии, запугивая их "аналитическим шпионажем" и превращением самостоятельности мысли в синоним государственной измены!
Путин гордится, что Россия входит в число лидеров по госрасходам на науку, - но ведь здесь дело обстоит так же, как в образовании, здравоохранении и во всей социальной сфере: госрасходы идут не на решение реальных проблем, а на подкормку паразитирующего на соответствующих сферах бизнеса, связанного с соответствующими чиновниками-реформаторами.
Без разрушения этой системы нельзя не то что остановить вымирание России в ближайшие 3-4 года, но добиться и более скромных целей. А систему эту создал не кто-то, а сам Путин .
А уж очередные благие пожелания про "создание условий, при которых граждане смогут самостоятельно решать свои жилищные вопросы", и вовсе звучат откровенным издевательством.
Конкретное предложение Путина просто: "освободить от налогов расходы компаний и граждан на образование и медицинское страхование, софинансирование пенсионных накоплений". Это верная идея, но она касается лишь обеспеченной части общества, у которой есть деньги на все это. Большинству россиян остается только завидовать тем, кто достаточно богат, чтобы существовать для президента Путина .
Правда, он поставил задачу увеличить долю среднего класса до 60-70% населения (то есть в 4-4,7 раз), воспроизведя тэтчеровскую цель создать "общество двух третей", снизить (хотя и неясно, на сколько и за счет чего) чудовищный разрыв между бедными и богатыми, именно при нем ставший максимальным не за все время реформ, а то и за все время существования нашей страны, и создать сотни тысяч высококвалифицированных рабочих мест.
Но какими конкретно мерами эта благодать будет достигнута, осталось "секретом Путина ".
Он признает: "государству не по силам" и, похоже, именно потому "ни к чему такой колоссальный государственный сектор". Это сказано после взрывообразного расширения масштабов госсектора, который в результате захвата "ЮКОСа" и выкупа по завышенной цене "Сибнефти" превысил 40% нефтяной отрасли, а в ходе создания госкорпораций стал доминантой экономики.
Как и во время обоснования приватизации, глава государства не упоминает, что госсектор нужен государству для выполнения его функций. "Не по силам" - и все тут. Значит, госсектор будут сокращать.
И, поскольку госкорпорации только что созданы, сокращение это, вероятно, будет, как и раньше, идти за счет системы жизнеобеспечения: социальной сферы, образования, здравоохранения и ЖКХ. Это их предприятия должны быть "адекватны рынку" и "получать оплату за результат" - надо полагать, в первую очередь финансовый. Чем это обернется для населения, уже намекнул Медведев, давший понять, что возьмет курс на коммерционализацию сферы ЖКХ - надо полагать, с новым витком роста тарифов и выбрасыванием граждан из своего жилья, которое будет последовательно превращаться в недоступное для них.
Инновационная конкурентоспособность
Нефтедоллары порождают "головокружение от успехов" - только так можно оценить заявление, что "в России должен сложиться один из мировых финансовых центров". Как, на основе чего? - никаких комментариев: должен, и все тут. Остается лишь надеяться, что не на основе массового отмыва денег для взяток, за счет которого живет львиная доля московских "банков".
Ради интересов бизнеса будет сокращаться налоговое бремя, в первую очередь НДС. Интересно, что на официальном сайте Путина указаны лишь одни аплодисменты из 18, которыми прерывалась его речь - и именно после этого обещания.
Между тем общее налоговое бремя в России сравнительно низко (кроме варварского ЕСН, по которому человек платит тем больше, чем он беднее, и который превратил честность в привилегию имущих) - высоки взятки. И снижение налогов оставляет больше средств не столько бизнесу, сколько коррупционерам, живущим за его счет. Вероятно, именно поэтому предложению о снижении налогов аплодировали именно чиновники.
Российский Генеральный штаб не скрывает, что военные действия выявили существенные недостатки вооруженных сил.
Наибольшее число упреков адресовано авиации, потерявшей в пятидневной войне четыре самолета -- три штурмовика Су-25 "Грач" и стратегический бомбардировщик Ту-22. "Грачи" появились более трех десятков лет назад. Даже у доработанного Су-25 нет радиолокатора, не говоря уже о бортовой ЭВМ или компьютере. В сложных метеоусловиях (в дождь, дымку, низкую облачность) "Грач" просто слепнет. Оптический же прицел - вещь в современных условиях и неточная, и ненадежная: можно и по своим ударить, особенно в условиях горной местности. И ударяли в прежних конфликтах. Война в Южной Осетии доказала -- "Грачам" необходима замена. Вряд ли это будет новый самолет "с нуля". Однако модернизированный МиГ-29 или Су-27 -- почему бы и нет.
Эксперты в один голос недоумевали: почему стратегический бомбардировщик Ту-22 был послан на разведку? Те же штурмовики могли бы справиться с этой задачей. После выдачи грузинами наших сбитых летчиков многое прояснилось: одно дело, когда находящийся в плену российский пилот говорит, что летал на разведку, совсем другое -- бомбить. Поэтому и придерживались "легенды" о полете наразведку. Однако ясно и другое -- в качестве оружия экипаж Ту-22 вынужден был использовать обычные авиабомбы, а не крылатые ракеты, которых просто не оказалось в нужном количестве. И лететь из-за этого вынужден был на малой высоте, потому громадную, неманевренную машину и сбили.
Не было в небе над Южной Осетией и новых вертолетов. Того же Ми-28Н "Ночной охотник", который объявлен основным боевым вертолетом российской армии на ближайшие десятилетия. Хотя специалистам известно, что наиболее подходящие для работ в горах именно Ка-50 или Ка-52 - благодаря соосному несущему винту. Но единицы этих геликоптеров планируется закупить лишь для проведения спецопераций. Но даже если с количеством самолетов и вертолетов будет все в порядке, необходимо оснастить их современными комплексами защиты от ПЗРК -- переносных зенитных ракетных комплексов.
Несоразмерные авиационные потери говорят и о слабой способности ВВС России эффективно подавить средства противовоздушной обороны противника. У грузинской стороны были современные зенитные ракетные комплексы ПВО "Тор" и "Бук". Из-за сильной и организованной ПВО стала невозможной переброска по воздуху подкреплений. Сбои в управлении авиацией не позволили в должной мере прикрыть колонны с воздуха. Средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ) для подавления практически не использовались. А ведь примерно год назад было объявлено о создании холдинга РЭБ, однако новая структура пока так и не состоялась.
С высокоточным оружием у нашей армии положение куда лучше -- арсеналы его весьма объемные, стрелять им можно из различных пушек и гаубиц, причем вне зоны видимости цели, лишь бы калибр подходил. Схема применения высокоточных снарядов, например "Китолов", "Краснополь", "Смельчак", "Сантиметр", такова, что цель нужно "посветить" лазерным лучом, по которому и полетит снаряд. Для этого расчет из двух человек с аппаратурой "подсветки" должен занять место, откуда цель видна. С готовности (точнее -- неготовности) таких расчетов и начинаются все проблемы нашего высокоточного оружия. С высокоточными минами та же история .
О том, чтобы "подсветку" осуществлять с беспилотного летательного аппарата (БПЛА), пока только думают. Да и с самими беспилотниками у наспроблема. В конфликте с нашей стороны использовался лишь один беспилотный комплекс среднего класса "Пчела" с радиусом действия 60 км и длительностью полета два часа. Более того, в 2006 году в России была похоронена программа создания беспилотных ударных самолетов и аппаратов до 2012 года. В итоге отставание от мировых лидеров преодолеть будет весьма сложно.
К высокоточному оружию относят также корректируемые авиационные бомбы и крылатые ракеты. Однако и они в последнем конфликте не применялись. Вряд ли успокоением может служить откровение заместителя главкома сухопутных войск Владимира Молтенского, который утверждал, что современное, в том числе высокоточное, оружие у российских военных в Южной Осетии имелось, но не было необходимости его применять. Наверное, поэтому вместо приемников глобальной навигационной спутниковой системы позиционирования ГЛОНАСС и солдаты, и офицеры натягивали на рукава белые опознавательные повязки, иногда из бинтов. Но и это не всегда помогало -- отмечены случаи взаимного обстреливания друг друга российскими подразделениями. Между тем у грузинских военных такие приемники, только американской системы GPS, были, начиная с командира взвода. И российские военнослужащие всеми способами пытались заиметь именно приемники GPS, как грузинские солдаты -- автомат Калашникова.
Нехватка спутников как группировки ГЛОНАСС, так и разведывательной, отсутствие наземных приемников привели к тому, что информация из космоса поступает лишь в центры управления и только затем по обычным линиям связи или по радио доходит непосредственно до войск. Задержка составляет часы, а иногда и сутки.
По мнению бывшего военного разведчика, а ныне председателя одной из комиссий Общественного совета при Министерстве обороны России Виталия Шлыкова, "российской армии вполне по плечу участие в небольших локальных конфликтах, но к противостоянию с серьезным противником она сегодня не готова -- ей не хватает прежде всего технической оснащенности". Этот последний тезис подтверждается отсутствием на наших танках (в отличие от грузино-американских) тепловизоров, ночных прицелов, высокотехнологичных средств разведки и корректировки огня. Во многом потому, что и сами танки устарели -- в 58-й армии доля Т-62 и Т-72 доходит до двух третей. Применявшиеся в конфликте боевые машины пехоты БМП-1 и боевые машины десанта БМД-1 имеют тонкую броню, они не защищены от подрыва фугаса, бронебойного снаряда.
Болевые точки российской армии можно было бы перечислять и дальше. Вывод из всего этого сколь банален, столь же и глобален: армию необходимо срочно и массово перевооружать современными образцами. Государственный оборонный заказ в денежном исчислении ежегодно подрастает на 25--30%, а новое оружие закупается единицами, в лучшем случае -- по одному-два батальонных или дивизионных комплекта в год. В прошлом году закуплен один модернизированный дальний бомбардировщик Ту-22М, восемь (не новых, а модернизированных) истребителей Су-27СМ, 31 модернизированный танк Т-72 и 31 новый Т-90А, 90 противотанковых ракетных комплексов, 300 единиц артиллерийских орудий и один дивизион тактических комплексов "Искандер". Причины, кажется, на поверхности: непрозрачная система закупок, неуправляемый рост цен на комплектующие, вконец устаревшее оборудование на предприятиях оборонного комплекса.
|
Вход / Регистрация
